Записки водника. Предисловие

Иногда не хватает слов. Вроде и словарный запас не маленький, и родной язык уж на что богат, но нет — нужных слов не находится. Не придуманы еще. Остается выкручиваться и изобретать самому.

Я человек профессии, для которой не придумано названия, нет однозначного, привычного, столь необходимого слова. Раз нет слова — будто бы нет и профессии! Неприятный факт. Ты трудишься, силишься, что-то делаешь изо дня в день, даже в ночи не находишь покоя, а всё словно напрасно, русская речь тебя упорно не замечает, напряжение твоего духа никак не фиксируется в буквах и добрых слогах. Жизнь пролетит, а что писать потомкам в граните? Кем человек был, кем слыл, чем славен его путь?

Завидую учителям, инженерам, сталеварам, сотне других специальностей и ремесел. «Ты кто? Я врач». Почет тебе и уважение. А кто ты?

Постаревшая одноклассница на встрече выпускников пытливо смотрит на тебя, ожидая ответа, простого и правильного слова. Мы же вместе десять лет в одной школе за одной — и далее по списку классной мебели — кем стал, во что вложил свои пятерочные и четверочные знания?

Еще хуже с однокурсницами. ВУЗ предполагает строгий набор профессий в финале. Отучился на юридическом, быть тебе адвокатом, прокурором, судьей. Выбрал политех — будешь инженером. Каждому понятную стезю: педагогам педагогово, медикам — эскулапово.

Мы, люди без профессии, придумываем какие-то конструкции, многосложно объясняем род своей деятельности, чтобы тут же получить удивленное — «ты водовоз что ли?». Опыт непростых ответов заставляет выдохнуть, собраться, повторить первоначальную мантру: «я добываю природную воду, подготавливаю ее на специальном оборудовании, упаковываю в различную тару и доставляю организациям и людям. Так даже на моем сайте написано. Дорогом и красивом, очень технологичном сайте».

— Ну я и говорю, водовоз?
С этой условной однокурсницей мы могли вместе готовиться к сессиям и диплому, умели понимать друг друга с полуслова, подсказывали на лекциях одной силой мысли и богатой мимики, так почему из всей выдаваемой информации, где присутствуют такие важные и артикулируемые выражения, как «дорогой», красивый», «технологичный», да хотя бы «добываю» — мужчина-добытчик испокон веков звучит гордо — запоминается только «доставляю»? Бессмертному учению Штирлица это противоречит на все сто!
— Уважаемая однокурсница, как ты называешь тех, кто бурит нефть, ее перерабатывает, а затем доставляет на заправки? Это «бензовозы» по-твоему?
— Так то нефтяники!

Закрыть лицо руками — у зумеров даже для отдельного жеста есть особый термин (черт возьми, даже для ЖЕСТА!), им не жалко заморского «фейспалм» для возмущенно-отчаянного движения души и верхних конечностей — заткнуть собственный рот и нарождающийся поток праведного гнева. Смолчать и не ругаться, ибо исконная доброта, присущая нашей профессии, порою требует выдержки и тишины.

Всё до обидного просто — русский язык определил нам одно единственное слово, безнадежно устаревшее, зато простое. Емкое, пусть и не очень точное. «Водовоз». Тот, кто возит воду. Воду возите? Возим! Тогда какие могут быть лексические претензии…

Мы сопротивляемся, что-то изобретаем, предлагаем компромиссы и варианты. Родная речь, назови нас бутылировщиками — раз уж мы разливаем воду в бутыли, или даже бутилировщиками, мы воду не просто разливаем, мы ее по-научному бутилируем!

Лукавить не буду, слово «бутилировщик» мне не нравится, оно тягостное, в его звучании нет мелодики и полета, его невообразимо встретить в поэтическом эпосе. Оно точно некрасивое и снова не охватывает всей сути нашей деятельности. Но я готов потерпеть неудобства ради хоть какого-то места в словаре.

— Я бутилировщик!
— Кто ты, прости?

По глазам собеседницы вижу себя в смысловом ряду где-то между бутлегером и регулировщиком. Русский, за что ты так со мной?

Меж собой, товарищами по бессловесному несчастью, мы прозываемся «водниками». Широкое, практически безграничное понятие, к которому себя приписывают все, имеющие хоть какое-то отношение к воде. К сожалению, не только чистой, потому никакой монополии на «водника» мы не имеем — а для нас чистота определяет всё. Слегка ухватить тень смысла, порадоваться благозвучию (между «бутилировщиком» и «водником» целая пропасть благого звучания), локтями отбиться от «водяного» и, тем более, «водянки», и… смириться?

Не хочу. Буду искать своё слово. Для того и пишу, хочу обрести свою тональность, застолбить заслуженные буквы за нашей так и не названной гильдией — оттого пока не видимой и не слышимой. Ведь слово имеет значение. Во всех смыслах.
Я расскажу о нас, постараюсь заслужить хорошие слова о нашей профессии. Иначе «кто ты, прости?» так и будет бесконечно преследовать меня и моих собратьев. А мы сплошь гордые и независимые, скромность нас ничуть не красит. Да, мы пока безымянные, но цену себе знаем.

Все части

Записки водника. Предисловие

Глава 1. Золотисто-янтарный выбор

Глава 2. Чистая вода – роскошь?

Глава 3. Фильтры и/или бутилированная вода